Колючка

В этом странном месте все было иначе. Синее-синее озеро сверкало как драгоценный сапфир, неожиданно пропавший именно здесь. Вокруг озера бархатные, мягкие горы разлеглись как странные добрые звери в ожидании чего-то. Бугристые скалы непробиваемо стояли, зияя своими пещерами. Только иногда, нарушая их покой, пробегали зеленые ящерицы по глубоким скальным морщинам, как фосфорные зеленые лучики. Немыслимая тишина окутывала все вокруг. Наверное, можно было услышать шелест облаков, ползущих по вершинам гор, и только человеческий крик чаек нарушал покой.
Когда нависали тучи над озером и скрывали небесную синь, то озеро становилось изумрудно-зеленым, излучая свой внутренний свет на поверхность. Ночью же луна опускала свои лучи на озеро, а оно обнимало их, баюкало на своих волнах и тихо пело луне колыбельную песню, шурша волнами о песок.
Здесь, среди седых камней, разбросанных то там, то тут, жила колючка. Она была высокая и стройная, усыпанная длинными шипами и мелкими иголочками, защищавшими ее от всяких неожиданностей. Весной, когда все вокруг пробуждалось и цвело, колючка с завистью смотрела на маленькие цветочки, которые распускались всеми цветами радуги и распространяли благоухание по всему берегу. Она же не цвела и не благоухала, только ее головка, покрытая мелкими шипами, становилась бледно-синей, как бы отражая в себе небо. Ни листиков, ни лепестков ей не суждено было иметь. Даже весенний теплый ветер пролетал мимо, боясь уколоться.
Она чувствовала себя самой несчастной и одинокой в этом мире. И все цветы вокруг смеялись над ней. «Надо же, – говорили они, – эта колючка не цветет весной; зачем только жить на белом свете, если не можешь цвести…» А колючка все слышала и молча прижималась к белым, теплым камням, устремляя свой взгляд к небу, к птицам, к солнцу.
И вот прошла весна, и лето, и настала осень, обволокла все вокруг своей золотой и медной пылью, зеленые ящерицы грелись на белых камнях, впитывая последние лучи доброго осеннего солнца. Вскоре все погрузилось в спячку, и однажды ночью крупные хлопья снега покрыли горы. Наступила зима. Берег замер, казалось, что снежинки, падая на камни, издавали какой-то мягкий звук. Уснули все цветы, укрытые снежным ковром, и ящерицы затаились в каменных глубинах, только колючка стояла все такая же одинокая и гордая.
Снежинки тихо падали на ее шипы и иголочки, совсем не страшась уколоться, бережно покрывали ее снежной пеленой. Каждая снежинка замысловатым узором прижималась к другой, образуя целую снежную мозаику, сложенную из мелких-мелких снежных цветов. Им было удобно сидеть на шипах, потому что те были длинные и острые, и за них легко было зацепиться. На следующее утро выглянуло солнышко и продело свои лучи в снежную мозаику, которая тут же вспыхнула всеми цветами радуги. К вечеру тихо подкрался мороз и обледенил колючку своим дыханием. И она зазвенела как сотни маленьких колокольчиков.
В рождественскую ночь снова выпал снег, осел на обледеневших иголочках и шипах. А когда вышла на небо луна, то так и ахнула, посмотрев вниз. Она увидела, что посреди камней расцвел великолепный снежный цветок, какие-то необъяснимые кружевные лепестки покрывали его весь, и какие-то невероятные цветы были сложены из снежинок. Луна тихо скользнула по лепесткам и поселила в самую серединку свою маленькую серебряную песчинку. От этого цветок стал еще великолепнее и наряднее. Ах, как колючке хотелось, чтобы кто-нибудь из цветов увидел ее в этом цветении. И, конечно, жаль, что никто не узнает об этом рождественском чуде.